Лекция 2. Санскритская литература

Урок 10. «Рамаяна» Вальмики

«Рамаяна» («Путь Рамы») Вальмики в Индии считается изначальным «великим со­чинением» (маха-кавьей), и служит образцом для многих сотен эпичес­ких песен. Это — подлинная энциклопедия древнеиндийской жизни, этики и мифологии. Она оказала огромное влияние на десятки литера­тур Индии и Азии, породила вереницу переложений, переводов, под­ра­жаний и послужила основанием весьма влиятельного в древности рода синкретической поэзии — хроно-мифо-дидактики или кален­да­р­ного эпоса.

«Рамаяна» содержит значительный материал по ведийской мифологии и, предположительно, так же, как и «Веды», является важным календарно-речитативным текстом. В то же время поэма имеет и отчетливо выраженный бытовой и дидактический подтекст. Рама, Сита, Лакшмана и Хануман широко почитаются как идеальные образцы героизма, супружеской, братской и подданнической преданности. Чтение «Рамаяны» рассматривается как религиозный акт, а сцены из эпической поэмы ставятся повсюду в Индии и Юго-восточной Азии. Широко известная через переводы и бесчисленные переработки (в Северной Индии лучше всего известна переработка на языке хинди, принадлежащая поэту 16-го столетия Тулси Дасу, в Южной Индии — «Рамаяна» Камбана на тамильском), «Рамаяна» оказала огромное влияние на более позднюю индийскую литературу.

«Ра­мая­на» Вальмики — замечательнейшее явление не только индийской, но и всей мировой куль­туры.

По словам Р. Гольдмана, американского исследователя и переводчика поэмы, она стоит в ряду самых популярных, влиятельных, образцовых и успешных творений всех времен и народов (Goldman, p. 3).

По мнению таких видных исследователей санскритской литературы, как M. Вин­тер­ниц, A. Б. Китс, В. Рагхаван, поэма задает мо­дель не только поэзии, но и куль­туры в целом. На протяжении ве­ков она остается посто­янным источником вдохно­вения для читателей во всех региональных ли­тературах Индии.

Будучи источником индусской мифологии, образцом несметного количества литературных сочинений различных жанров, некоторые из которых стали священными писаниями вишнуитов, шиваитов, шактистов, буддистов и джайнов, «Рамаяна» Вальмики представляет собой, несомненно, прочное духовное основание индийской культуры на протяжении более чем двух тысяч лет.

Но кроме всеобщего почитания и обожания в Индии в разные эпохи «Рамаяна» осуществляла трудные и дли­тельные путешествия к дальним землям и обогащала цивилизации многих стран. Она оказывала значительное влия­ние на становление духовной и художественной культуры народов стран Запад­ной, Восточной и Юго-восточной Азии, Персии, Тибета, Хо­тана, Кам­боджи, Лаоса, Таиланда, Индонезии, в определенной степени и наро­дов Монголии, Китая и даже Японии.

С огромным воодушевлением были встречены в Европе первые пере­воды памятника на европейские языки. Вот как отозвался о поэме извест­ный французский историк Жюль Мишеле (1798-1874), автор 2-томной «Истории Рима» и 17-томной «Истории Франции» (1833 — 1867):

«1863-й год всегда будет дорог и благословенен для меня, так в этот год я удостоился чести прочесть в первый раз великую священную поэму Индии — божественную «Ра­мая­ну».

[…] Тот, кто чувствует, что его сердце засыхает, пусть напьется из «Ра­мая­ны». Тот, кто понес дорогую утрату и погружен в печаль, пусть вкусит из нее радостей и благодатей природы. Тот, кто работал слишком много и слишком много желал, пусть пьет из этой чаши струю жизни и молодости!

Человек не может работать непрерывно. Он должен отдыхать каж­дый год, должен передохнуть и обновить силы в великих живых источни­ках, которые сохраняют свою вечную свежесть. Но где же их искать, как ни у колыбели нашего племени — на священных вершинах, откуда спус­каются по одну сторону Инд и Ганга, а по другую — потоки Персии, реки рая?

Все узко на Западе. Греция так невелика, что я задыхаюсь в ней, Иу­дея так засушлива, что в ней меня охватывает тоска. Дайте мне взглянуть в сторону возвышенной Азии, в сторону глубокого Востока! Там нахо­дится моя огромная поэма, широкая, как Индийское Море, благословен­ная и украшенная солнцем — книга божественной гармонии, в которой нет ничего раздражающего. Умиротворяющий покой пронизывает ее, и даже в пылу сражения, описанного в ней, мы обнаруживаем бесконечную сладость, безграничное братство, которое простирается на любое живое существо; бездонное и безбрежное море, полное любви, сострадания и милосердия. Я нашел то, что искал — «библию» доброты. Прими же меня, великая поэма! Позволь мне погрузиться в тебя, о Молочное Море!»

С нашей точки зрения, имеется значитель­ный пробел в индологиче­ских исследованиях стран Союза-Содружества, так как все еще отсутст­вует полный перевод этого литературного памят­ника на русский, белорусский, украинский и другие языки.

Что касается белорусской культурной среды, перевод на русский и белорусский языки этого памятника расширит круг первоисточников ми­ровой литературы и культуры в Беларуси. Культурный анализ «Рамаяны» упрочит также и источниковую базу древней истории, в те­чение дли­тель­но­го времени ограниченную во многих аспектах, и помо­жет нам впервые в нашей истории пересту­пить окутанный некоторой загадочностью и таинственно­стью порог современной мировой сан­скри­тологии.

Эта работа, смеем надеяться, явится важным шагом в закладке оснований белорусской санскритологии, классической дисцип­лины, которая должна содействовать не только углублению взаимопонима­ния между народами, но и реформе гуманитарного образования в нашей рес­публике. Явно потребность в восточных дисциплинах уже осознается на­шим Министерством иностранных дел и некоторыми ведущими университетами.

Близкое знакомство с этим памятником необходимо не только для историков, философов, правоведов, политологов, литературоведов, искус­ствоведов, но и для всех нас, если мы же­лаем лучше понимать себя и друг друга и служить миру посредством под­линной этики.

«Рамаяна» Вальмики состоит из семи книг и 24000 двустиший. Сложилась поэма, вероятно, к 3-му столетию до н. э.

Сама «Ра­мая­на» утверждает:

Пока стоят горы и текут реки по Земле,
Во всех мирах будет звучать сказание о «Пути Рамы»!

1.2.40-41.

Помимо целого ряда больших и подробных изложений «Ра­мая­ны» — индусских, буддийских, джайнских — существует немало сжатых переработок, сокращающих текст до сотни или десятка строф, до одного стиха или до одного спасительного слова — Рама.

Обилие поэм, основанных на сюжете «Ра­мая­ны», дает определенное основание рас­сматривать это явление не как отдельное произведение, а как целый род литературы. Я предпочитаю именовать его мифо-хроно-дидактикой или календарно-речитативным эпосом, т. е. родом «научной поэзии» (если прибегнуть к термину Кшемендры, кашмирского поэта, мыслителя и теоретика литературы XI века), сочетающим в себе два свя­щенных во все времена смысла: астрономический и этико-религиозный.

Более подробно многочисленные переработки рассмотрены в нашем «Предисловии» к переводу первой книги поэмы, который ждет публикации.